victor_logov (victor_logov) wrote,
victor_logov
victor_logov

Существует ли пролетариат?

Буржуазная интеллигенция пытается ревизировать понятие «пролетариат» в надежде затушить огонь классовых противоречий, объявляя современных пролетариев то средним классом, то прекариатом, то когнитариатом, то и вовсе несуществующими, а классовую борьбу — чисто историческим явлением.

На первый взгляд, капитализм совершил огромный шаг со времён Маркса — Энгельса. Но так ли это?

Как известно, общество развивается исходя из изменений в способе производства, состоящего из технологических процессов, организации труда и системы отношений людей в процессе производства. Поскольку производство является общественным делом, а труд является определяющим фактором качества личности каждого отдельного человека, постольку качество отношений между людьми относительно средств производства и других факторов труда является решающим и основным содержанием способа производства. Поэтому, несмотря на то, что за XX век произошли серьёзные изменения в технологических процессах и некоторые изменения в организации труда, но совершенно незначительно изменились общественные отношения частной собственности, следует считать, что развитие человеческого общества в капиталистических странах по своему содержанию носило исключительно количественный характер.

Так, с конца XIX века капиталистические отношения распространились на всю территорию Земли, а докапиталистические отношения остались только как исчезающие пережитки. Количественное и качественное соотношение классов закономерно изменилось в сторону дальнейшей поляризации — ничтожная кучка олигархов стала еще «ничтожней», но и значительно богаче. Масса пролетариев возросла, и вырос разрыв между потреблением классов. Сократились до минимума или вовсе исчезли прослойки мелкой буржуазии — ремесленников и крестьянства, пополнив таким образом в основном пролетариат. Качественно изменились формы капиталистического господства, в частности, усилилась монополизация и империализм. Слияние государства с капиталом достигло небывалых высот — государственные средства, собранные вне зависимости от классовой природы налогоплательщика, теперь напрямую перекачиваются в банковскую сферу в пользу финансовой олигархии. Для регулирования империалистической экономики и, как следствие, монополизации возникли международные фирмы и институты — ТНК, МВФ и другие. Иными словами, произошло все то, что предсказывали Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин.

В ситуации XXI века, когда классы всё более поляризуются, когда исчезают промежуточные слои и мелкобуржуазные классы, пролетариат сможет применять марксистскую теорию в политической практике фактически без ограничений и уступок. Необходимость считаться с мелкобуржуазными классами отпадает. Они вымываются из общественной структуры в качестве экономического фактора, но воспроизводятся в виде психологии и мировоззрения все более в идеологической области, в связи с чем повышается роль надстроечных механизмов в поддержании господства буржуазии. И наоборот, субъективный фактор революции приобретает особое значение — рабочему классу, как ранее, не противостоит мелкобуржуазная масса крестьянства, а противостоит масса такого же контрреволюционного пролетариата, который вступает в лагерь империализма только по собственному невежеству и рвачеству.

Говорить об отсутствии пролетариата, о его качественной трансформации в какой-то иной класс и тому подобное, означает простодушное непонимание или злостную спекуляцию. Пролетариат есть эксплуатируемая масса лиц наёмного труда. Даже самому горячему поклоннику капитализма придётся признать, что без наёмного труда представить себе современную рыночную экономику невозможно. А значит, пролетариат был, есть и будет, пока существует капитал, который, так или иначе, соединяется с трудом в форме гражданской сделки по приобретению особого товара «рабочая сила». Пока есть товар «рабочая сила», какую бы экстравагантную писанину по его поводу не выдавали буржуазные экономисты, социологии и прочая нечисть, пролетарии, объективно противопоставленные буржуазии, будут существовать.

Некоторые особо одарённые публицисты дотошно измеряют материальное положение современных пролетариев, высчитывают квадратные метры жилья в их собственности, лошадиные силы автомобилей, «сотки» дачных участков и количество мобильных гаджетов, чтобы обосновать, что пролетариям есть что терять, кроме своих цепей, поэтому они уже и не они. Таким образом, многими буржуазными писателями представляется, что Маркс и Энгельс напирали, в общем-то, на нищету, дескать, доведённые до отчаяния «владельцы» цепей, голодранцы, иными словами, будут готовы растерзать имущие классы, так как сама судьба велит им на кон поставить жизни — больше-то, собственно, ставить нечего. А вот если им квартирку, машинку или дачку в частную собственность подоформить, то и пролетарство как рукой снимет.

Манифест коммунистической партии, написанный Марксом и Энгельсом в 1848 году, заканчивается следующими словами:

«Коммунисты считают презренным делом скрывать свои взгляды и намерения. Они открыто заявляют, что их цели могут быть достигнуты лишь путём насильственного ниспровержения всего существующего общественного строя. Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической Революцией. Пролетариям нечего в ней терять кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир. Пролетарии всех стран, соединяйтесь!».

Если читать гениальный труд классиков не по-буржуазному, то есть не тупо, не по диагонали, то видно, что речь ведётся о том, что пролетариям нечего терять ни в целом, словно они самые последние оборванцы, ни в любом предприятии по принципу «я за любой кипишь, кроме голодовки», как раз наоборот, пролетариям нечего терять именно и конкретно в Коммунистической Революции. И странно было бы утверждать обратное. Буржуазные растяпы, таким образом, не понимают, что пролетарии в принципе не могут ничего потерять в результате экспроприации капитала, ибо не они живут за счёт капитала, а, наоборот, капиталисты жируют за счёт эксплуатации труда. Вот в чём смысл приведённого отрывка в обсуждаемом аспекте.

Вследствие вышесказанного не менее важно понимать, что пролетариат является революционным классом исключительно в сравнении с буржуазией, а не сам по себе. Его революционность заключается «исключительно» в его всемирно-исторической роли уничтожителя условий воспроизводства классов, а значит самоуничтожения в том числе. Проще говоря, становление пролетариата как основной эксплуатируемой массы дало необходимое культурное развитие человека-раба для того, чтобы освободиться от рабства раз и навсегда, достаточным условием для чего является уровень его организованности в рабочий класс. Коммунизм освободит всё общество, которое совершит скачок из царства стихии и угнетения в научное «царство» осознанной необходимости, свободы, а его «агентурой» в настоящем является организованный в рабочий класс пролетариат.

Принимая во внимание исторический опыт, материальное положение, уровень образованности и известный простор свободного времени современного пролетариата, следует сделать вывод о том, что его революционный потенциал огромен, но, с другой стороны, сформировать условия для реализации этого потенциала стало несколько сложнее, так как требуется гораздо более высокая сознательность, а значит, теоретическая подготовка и качество авангардной организации.

Самое главное, на что нужно обратить внимание — это вовсе не семейная доходно-расходная ведомость современного пролетария, в которой так усердно копаются левые, а те метаморфозы на историческом пути, которые претерпевал рабочий класс в нашей стране. Сначала под руководством коммунистической партии от трёх русских революций, завершившихся победоносным установлением его политической диктатуры, от побед над Антантой и фашистской Европой, от вершин коммунистического строительства в середине XX века и до полной дезорганизации класса, а затем и к фактическому свержению власти КПСС в 1990-х годах. Этот путь уже сам по себе доказывает, что вульгарная схематика советских истматчиков и многих современных левых о том, что коммунизм есть выражение объективных интересов пролетариата и трудового крестьянства, неверна. Рабочий класс СССР без всякого военного вторжения потерял власть в своей стране, отдав её практически добровольно в руки советской буржуазии и красных директоров.

Самопоражение коммунизма и крах СССР дал право буржуазии утверждать, что либо рабочего класса уже и не существует, либо он не заинтересован в коммунизме, который «оказался» утопической идеей. Вместе с тем, левые бросились всеми силами доказывать, в первую очередь себе, что ничегошеньки не изменилось, пролетариат был злостно обманут и вот-вот прозреет от ужасов капиталистического бытия, учреждая СССР второго издания. Одной из самых мощных спекуляций в левом движении оказалось повсеместное жонглирование термином «класс» как своеобразным заклинанием, которое необходимо произносить, чтобы эксплуатируемая масса пролетариев превращалась в революционный субъект.

Между тем классификация является методом общенаучной градации и применяется далеко не только в марксизме. Даже больше, деление общества на классы впервые обосновал не Маркс, а один из энциклопедистов XVIII века — Франсуа Кенэ.

Класс — это категория, принятая для обозначения части целого, сущностная черта которой состоит в том, что она противоположна другой части этого же целого, вплоть до отрицания ими друг друга. В обществоведении классы применяют именно при делении целого на составляющие его противоположности, то есть, главным образом, для обозначения социального антагонизма.

Неумные сторонники марксизма лепят данную категорию к месту и не к месту, путая объективное и субъективное, особенно когда дело касается пролетариата. Критики же марксизма воображают, что рассмотрение классов является неким абстрактным приёмом для привнесения в «чистое» тело экономической науки некой политической пропаганды. Они отрицают, что классовое деление общества объективно.

Объективность классового деления подразумевает то, что движущей силой общественного развития является классовая борьба и ничего более. Это означает то, что в любом общественном явлении отражается единство противоположных классов — эксплуататорского класса и эксплуатируемого класса.

Борьба классов является движущей силой развития общества не от большого ума человечества, а исключительно потому, что общество, выделяясь из природы, ещё долгое время продолжает развиваться неравномерно, в первую очередь в отношении мускулов рук и «мускулов» головы. Получив в качестве результатов своего труда взрывной рост производительности, который всё нарастает с неолитической революции по настоящий день, человечество принялось с упорством, достойным лучшего применения, пытаться совместить добытое и укрепляющееся господство над природой со старыми животными привычками, согласно которым потребление должно быть немедленным и строго индивидуальным. Короче говоря, с человечеством произошёл тот самый случай головокружения от успехов. Вместо того чтобы пустить невиданный до этого в первобытном обществе прибавочный продукт на развитие общества и отнестись к нему рационально, в среде ещё не до конца очеловечившихся прямоходящих развязалась драчка за его частное присвоение.

Именно неосознанная стихия животного эгоизма, возобладавшая у самой опытной и образованной части самых производительных общин Месопотамии, Египта, Индии и Китая, была своеобразным образом упорядочена необходимыми факторами производства, в первую очередь разделением труда на преимущественно умственный и преимущественно физический, и таким образом возникли классовые производственные отношения. Эти различные факторы, следующие из необходимости самого производства и уровня развития производительных сил, неподвластные никому и ничему, объективно-обязательные, и разделили общество на классы. Суть классового деления не в одинаковом положении и не в различиях классов как таковых, а в их противоборстве, в борьбе. Причём неразумное, «нечеловеческое» отношение к прибавочному продукту как новому элементу производственной деятельности возможно исключительно в виде его частного присвоения. Собственно говоря, частное присвоение прибавочного продукта в обществе и есть синоним расточительности, глупости и неразумности в первую очередь общественного производства.

Вместе с тем, непримиримость классовых интересов потребовала возникновения государства, то есть социального насилия и права.

Таким образом, объективной причиной зарождения классов является полуживотное состояние человеческого общества в период достижения им устойчивого, весомого прибавочного продукта и на момент необходимого разделения труда на преимущественно умственный и преимущественно физический. И чем выше производительные силы общества, тем классовое деление общества становится всё более нетерпимым для гигантского большинства людей. Первоначально классовая дифференциация была достаточно богата, каждый производственный аспект и особенность той или иной деятельности порождал свой особенный класс. Но, так или иначе, все классы можно было различить на эксплуататорские или эксплуатируемые, всех людей разделить на угнетателей и угнетаемых. Правда, были и промежуточные угнетающие классы, которые при этом сами угнетались «старшими» хозяевами.

В связи с развитием классового общества до уровня капиталистического общества, а затем и последнего до своей высшей фазы — империализма, классовое деление общества всё больше упрощается, и общество раскалывается на два основных класса — пролетариат и монополистическую буржуазию или олигархию. Эти два класса в своём единстве выражают прямой антагонизм друг друга, они доводят противоположность до наивысшего состояния — «подготавливают» отрицание, то есть коммунистическую революцию.

Стало быть, именно состояние слепой неразумной стихии организации общественной жизни в условиях резкого технико-технологического развития производства и роста прибавочного продукта, то есть реальных возможностей окончательно выйти из животного царства, превращает имеющуюся физиологическую разницу между людьми и разницу умственного и физического труда в полноценное классовое деление общества, сначала правовое, а сейчас, главным образом, экономическое.

Люди, вопреки своей воле, неосознанно вступают в производственные отношения в связи с тем, что производственные отношения ими не познаны. И эта неосознанность, и, как следствие, невозможность направить волевые усилия туда, куда этого требует научная организация производства, и является объективным законом классового деления общества. То есть, какой бы ни был формат неправильных отношений между людьми после «неолитической революции», он так или иначе будет связан с эксплуатацией труда, с господством одних людей над другими, с жизнью меньшинства за счёт труда большинства. А единственно правильный, научный формат отношений — это коммунистические экономические отношения.

И поскольку такое стихийное состояние общества противопоставляет друг другу людей, то интересы развития всего общества не могут выражаться прямо, но только опосредованно пробиваются в виде столкновения экономических интересов противоположных классов. Эксплуатируемые вынуждены вступать в борьбу, выступая как классы, чтобы выжить. Эта борьба действительно внешне напоминает борьбу за выживание в природе, так как базируется на неразумном и невежественном фундаменте, практически на инстинктах, стремлении выжить. Хотя и выжить не только биологически, но социально. Этот антагонизм движет огромными массами людей и периодически это движение, в основном разрушением, расчищает путь для утверждения более прогрессивных, хотя и более изощрённых, эксплуататорских общественных отношений.

Но почему именно классы, а, например, не отдельные люди? Что позволяет говорить именно о классах как о субъектах исторического развития? Дело здесь в том, что говоря о борьбе классов, мы говорим о реализации различия классов, следовательно, различие между классами является для них самих «одинаковостью». Так или иначе, но антагонизм классовых интересов намного сильнее и значительнее всех других проявлений противоположностей интересов, в том числе внутриклассовой конкуренции. Классовый интерес служит мощным объединяющим фактором в том смысле, что ставит массы людей в одинаковую зависимость от условий производства. Отдельный конкретный человек насильно прикован условиями жизни к своему классу. Поэтому когда марксисты говорят о классе как о некоторой сумме людей, то в чисто экономическом смысле здесь действительно имеется в виду одинаковость их положения. Но сознание этих людей по мере осмысления и осознания своего положения неминуемо приводит их к самоорганизации для более эффективной борьбы. Понятно, что классовая борьба рабов, классовая борьба крепостников и классовая борьба пролетариата по степени своей стихийной самоорганизации совсем не одно и то же. Но в целом, эти классы, в меру своей культурности сплачиваются для совместной борьбы в силу объективной «одинаковости» их интересов.

Некоторые смотрят на политику в РФ и убеждаются, что пролетариат в ней как субъект исторического развития совершенно не представлен. В этом есть доля истины в том смысле, что открытой борьбы за экономические интересы или политические требования пролетариатом пока что не ведётся. Однако самое важное в сущности классов состоит не в том, что они различны или даже противоположны, а в том, что эти большие группы людей непрерывно воспроизводят свои различия в расширенном масштабе и ведут борьбу за сохранение завоёванных различий. Пролетарская эксплуатируемая масса как класс представляет собой умственно ограниченный придаток буржуазии, источник её богатств и роскошной жизни. Нет никаких оснований утверждать, что пролетарская масса является классом антагонистом буржуазии.

При этом совершенно объективно, что уровень культурного развития, условия жизни современного пролетария делают самоочевидной истину о прямой противоположности их материальных интересов с буржуазией, что создаёт взрывной потенциал реагирования в кризисные моменты. В свою очередь господствующие эксплуататорские классы всегда организованы посредством своего государства, которое, поэтому является не только инструментом угнетения в их руках, но и средством поддержания необходимого уровня организации и классовой дисциплины. Политический штаб буржуазии — это буржуазное государство. История XX века, после нескольких победоносных и многих проигравших революций и волнений, научила буржуазию не доводить материальное положение широких пролетарских масс в развитых странах до взрывоопасного состояния. Для этого используется и так называемая социальная политика, и профсоюзная борьба, и засылка оппортунистов в рабочее движение, и постоянно активируются гапоны и гапонята. Таким образом, пролетарские массы сознательно поддерживаются в состоянии класса эксплуатируемых людей, в состоянии более позорном, чем рабство, так как раба фактически заставляют работать силой, а пролетарий истязает себя ради прибылей капиталиста самостоятельно, а порою с рвением и раболепием. Хотя классовое деление и предстаёт как некоторый естественно-исторический процесс, но господствующие классы вообще всегда тратили немало усилий на осознанное утверждение и сохранение деления общества на классы, на идейно-теоретическое обоснование и воспроизводство классового убожества. Что уж говорить про современную буржуазию.

Стало быть, тождество буржуазии и пролетарской массы нам даёт… капитализм — рынок труда, на котором капиталисты покупают товар «рабочая сила» с известными для себя эффектами неэквивалентного обмена. Поэтому пока пролетариат не организован в рабочий класс, пока он не осуществляет борьбу за свою политическую диктатуру, собственно, прогресс стоит на месте. Так и в нашем случае, российское общество развивается исключительно как развитие российского капитализма. Как бы это странно ни прозвучало, но мы сегодня развиваемся в связи с конкуренцией между олигархами, в основном российскими, европейскими и американскими. И лишь буржуазное государство действует с оглядкой на народные массы, зная, какая силища в них кроется и что её легко можно спровоцировать. Развитие современной России не носит печать прогресса. Поэтому мы наблюдаем, что стремительно меняются технические аспекты жизни, количественные параметры общественных явлений, но ни на йоту не изменяется сам социум, общественные отношения. Никто от развития капитализма не становится счастливее, хотя в крупной перспективе люди в целом стали лучше питаться, дольше жить, иметь больше потребительских благ, да и быт известным образом облегчается.

В свою очередь, действительным антагонистом буржуазии является рабочий класс, который по своей сущности противоположен пролетарской массе. Следует понимать, что мы говорим об одних и тех же людях, находящихся в одних и тех же производственных отношениях, но обладающих разным уровнем мировоззрения, поэтому совершающих противоположные по смыслу и результатам поступки — пролетариат вовсю старается подороже продать себя капиталисту, а рабочий класс борется за взятие власти в свои руки. Поэтому пролетарская масса не осуществляет борьбу с буржуазией в диаматическом смысле слова, но только сопротивление в виде профсоюзно-стачечной реакции на изменение степени эксплуатации.

Именно буржуазия как класс и рабочий класс представляют собой тождество сцепившихся в борьбе антагонистических противоположностей, от соотношения сил которых зависит, какой класс является господствующим. Пока, очевидно, у буржуазии нет в этом плане конкуренции, вся политика исчерпывается взаимопожиранием разных кланов внутри самой буржуазии. Пока что классовая борьба протекает, главным образом, между различными отрядами капиталистов.

Таким образом, ключевой вопрос, в каком состоянии находятся лица наёмного труда — либо они есть эксплуатируемая неструктурированная масса, либо они организованный рабочий класс. Эти две стороны: стихийная и сознательная, раболепствующая и революционная и объясняют все исторические метаморфозы пролетариата. При одинаковых объективных предпосылках именно зрелость субъективного фактора определяет политическую физиономию наёмных работников, их историческую роль.

С точки зрения диаматики класс — это не совокупность людей как таковых, а те объективно присущие им различия, которые проявляются в известной деятельности, противопоставляя таким образом эту известную совокупность людей другому классу. Класс, стало быть, существует только в движении, то есть только в отрицании класса-антагониста. Ясно, что экономическая «борьба» рабочих, например, не является отрицанием буржуазии, так как не может привести к чему-то большему, чем выгодная цена за товар «рабочая сила». Ясно также, что капиталисты самим своим существованием отрицают рабочий класс, так как существуют исключительно за счёт эксплуатации труда пролетариата, то есть в процессе перманентного уничтожения своего могильщика.

----------------------------------------------------------------------------------

читать полностью, задавать вопросы автору и т.п. -- https://prorivists.org/prerequisites_of_communism/
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments